Рассказ 14. Заплечных дел мастер

[Serge de K]

                        "Заплечных дел мастер"

"- Ты, Зин, на гpyбость наpываешься,
Все, Зин, обидеть ноpовишь!"

В.С. Высоцкий

В ту пятницу настроение у электронщика Петра Кулибина было так себе... А если точнее, этого настроения просто не было. И не только потому, что это пятница, тринадцатое, и не только потому, что его депремировали по итогам последнего квартала. Так еще сегодня он обнаружил, что его сожительница Зинка умыкнула у него заначку из томика Булгакова.
- Пипец! Вот стерва! И как она только пронюхала о ней! - возмущался Петр. - Ну ничего, вот придешь домой - я тебе задам!
Ну, насчет того, чтобы «задать» Зинке, возникали большие сомнения. В свое время Зинка Соколова была приличной волейболисткой с хорошо поставленным ударом и непробиваемым блоком. Она даже за городскую команду выступала!
Петр включил телевизор, но и там была полная лажа: его любимая футбольная команда в очередной раз проиграла, попав в зону вылета. Хозяин квартиры с досады схватил пачку сигарет. Сигарета оказалась последней...
Пятница, 13... Беда одна не приходит...
В этот момент в дверь кто-то позвонил. Еще не хватало, чтобы сейчас ему напомнили, что у него трехмесячная задержка по алиментам.
Но нет, слава богу, за дверью стоял его сосед сверху Исаак Ньютонович.
- Изя, а что, евреям в шабат можно нажимать на дверной звонок? - решил слегка пошутить Петр.
- Саныч, таки не издевайся! Я же не ортодокс какой-то! Дело у меня на сто рублей! Выручай!
- Изя, за сто рублей я бы даже дверь не открывал и даже не пёрнул бы. Говори нормальную цену!
- Десять штук сойдет? — поинтересовался Исаак.
- Если только в долларовом эквиваленте, то да - решил поторговаться Петр, набивая себе цену.
Сосед сверху задумался, вспоминая курс «капусты».
- Побойся бога, Саныч! Какие десять «штук»? Ладно, давай я тебе дам штуку «зеленых», но работу надо будет сделать до завтрашнего обеда. Да с твоим опытом там работы — «два пальца об асфальт»! Мне завтра инвесторам работу сдавать, а у меня две микросхемы не доделаны.
- Две микросхемы, говоришь?
- Ну да, всего лишь две, - уточнил Исаак. - Если завтра к обеду сдам этот проект инвесторам, то еще добавлю и еще «поляну» накрою.
Слово «поляна» возымело действие.
- А вот это уже пошел деловой разговор. Надеюсь, «поляна» будет не кошерной?
- Да мне эти правила кашрута по барабану, честно.

Петр и Исаак были почти ровесниками, и если Петру было сорок пять, то Исаак появился на свет божий тремя годами раньше. Оба закончили факультет радиоэлектроники, только вот дальше их пути сложились по-разному: Петр как мог пахал на государство в разных НИИ и «почтовых ящиках», а Исаак преимущественно пахал на себя, так как государство побоялось, что Исаак в один прекрасный момент сдрыснет за бугор и растрезвонит всю нашу «гостайну». Одним словом, Петр - это были «руки», а Исаак - «мозг».

Через четверть часа Петр уже был в квартире у соседа сверху.
- А теперь объясни, что это у тебя за хрень на столе? - поинтересовался Петр, прикасаясь рукой к небольшому металлическому ящику черного цвета.
- А вот и не поверишь. Это портативная машина времени.
- Ты мне мацу на уши не вешай! Как будто я не видел эту машину времени!
Исаак удивленно посмотрел на своего соседа:
- И где ты ее мог видеть, таки, мне интересно?
- Да я этот фильм, «Иван Васильевич меняет профессию», каждый год в новогодние каникулы смотрю. Я этот фильм уже наизусть выучил, включая титры и все рекламные вставки!
Петр скептически хмыкнул, потирая небритый подбородок.
- Изя, ты меня за кого держишь? За школьника, который в радиокружок вчера записался?
- Не обижай, Саныч! Этот фильм с полвека назад был снят! Прогресс на месте не стоит. Раньше и компьютеры были как огромные шкафы, а какие они сейчас? Ладно, время - золото, к обеду эта «железка» должна быть у инвесторов.
Микросхемы оказались несложными, и Петр Кулибин справился с работой еще до двух часов ночи, еще час ушел на окончательный монтаж и пусконаладку... В итоге к трем часам ночи все было готово к проведению испытания.
- Ну что, Исаак, может, хряпнем по рюмашке перед стартом? - поинтересовался Петр и, на удивление, даже нашел положительный отклик у своего соседа.
- А почему бы и нет? — согласился Исаак, доставая из холодильника початую бутылку «Хеннесси» и ставя на стол две хрустальные рюмки.
Осушив по первой, Исаак приблизил свой палец к какой-то кнопке.
- Ну что, как говорил Юрий Алексеевич Гагарин: «Поехали!» — произнес Исаак.
- Поехали, — согласился Петр.

Через несколько мгновений свет в комнате погас, перед глазами все замелькало, как в калейдоскопе. И еще через секунд десять мелькание прекратилось...

***

Вначале их было четверо или пятеро. Через несколько секунд их количество перевалило за десяток. Это были «зеленые человечки» с огромными глазищами и ужасно противными осьминожьими щупальцами вместо рук. Количество «этих» с каждой секундой увеличивалось в геометрической прогрессии. И от этого становилось как-то не по себе. Особенно когда «эти» показывали своими щупальцами в сторону Петра и Исаака.
- Исаак, а мы с тобой точно выпили только по одной? И мы точно пили с тобою коньяк, а не настойку из галлюциногенных грибов? - с дрожью в голосе произнес Петр.
- Точно, - прозвучал ответ с той же дрожью.
- Ты куда нас переместил? Мы где?
- Где - не знаю... Куда... Кажется, в будущее попали... Не очень далекое... Причем...
- А можно, на хрен, обратно... Но уже в прошлое и тоже не очень далекое...
Возвращение в настоящее было практически мгновенным. Исаак, не дожидаясь Петра, тут же наполнил рюмки, и даже через край.
- Нет, в какое-то не то будущее мы с тобой попали... Неужели они все-таки прилетят к нам? А я же тебе говорил, а ты не верил. Может, с прошлым нам повезет больше...
Они чокнулись вновь. Исаак вновь приблизил свою руку к «железке».
- Ну что, поехали?
- Поехали.
На этот раз перемещение во времени оказалось более длительным, чем в предыдущий раз. Когда Петр пришел в себя, то почувствовал, что его кто-то крепко держит. Петр встряхнул головой.

***

Их было двое... Это было два здоровых мужика в длинных не совсем чистых рубахах и здоровенных лаптях.
- Ты чейный  будешь? - поинтересовался мужик с бородой.
- Ничейный, - недолго думая, ответил Петр, осматриваясь по сторонам.
Соседа Исаака, как ни странно, рядом не было, и это напрягло Петра.
- Слышь, Федор, ничей он! — не по-доброму ухмыльнулся безбородый. - Да как такое может быть! Ишь!Все мы чейные!  Все мы рабы божьи в этом мире !
Петр лихорадочно огляделся, пытаясь понять, куда делся Исаак. Но его рядом точно не было. Зато рядом стояли два широкоплечих амбала, чьи кулаки напоминали по размеру тяжеловесные булыжники.
-Мужики, вы не поймите превратно, - начал Петр, пятясь назад -  Я тут, это... заблудился немного. Турист я. Из соседней губернии.
-Из какой такой губернии? - Федор, тот, что с бородой, сделал шаг вперед, перекрывая путь к отступлению. - Одежка на тебе уж больно чудная, штаны узкие, как у скомороха, а на руках - ни мозолей, ни грязи. Ты, чай, не  шпион заморский?
- Да ,какой я шпион заморский! Кулибин я, Петр Александрович из тридцать второй квартиры, - ответил Петр и тут же понял, что сказал что-то не то.
Бородатый удивленно посмотрел на Петра:
- Слыхал я манясь про Кулибина. Был когда-то такой головастый мужик, да так ведь он помер уже. Ты что ль родственник ему будишь, аль как?
Петру не оставалось ничего, как кивнуть головой.
- Может, у тебя еще и вольная имеется? — поинтересовался Федор.
На удачу у мастера электронщика в кармане оказалось его просроченное удостоверение на допуск по электробезопасности.
- Вот, — произнес Петр, протягивая «корочки» бородатому Федору.
Тот, повертев их в своих мозолистых руках, почти тут же вернул удостоверение обратно Петру.
- Чудная у тебя вольная, да и ты сам какой-то чудной. Одежка на тебе не нашенская, обувка странная. Русскую речь понимаешь, а на вид чужеземец какой-то, словно наш лекарь Ганс. Ладно, пойдем к управляющему, он мужик грамотный, разберется быстро.
Управляющий оказался мужчиной интеллигентного вида, примерно сороколетнего возраста. Его не только удивил внешний вид Петра, но и его «корочка», которую ему передали в руки мужики.
- И впрямь чудной документ у тебя, Кулибин Петр Александрович. Никогда такого документа не видел. Даж печать имеется! И не одна! Значит, говоришь, вольный?
- Вольнее не бывает.
В этот момент Петр пожалел, что у него при себе не оказалось свидетельства о разводе со своей бывшей пассией, которая ему в свое время наставила рога.
- Каким ремеслом владеешь? Просто я не совсем понял что у тебя там написано.
В удостоверении Петра была указана его специальность электронщика, но как ее следовало объяснить в этом XIX веке, Петр не понимал.
- Разнорабочий я, - недолго думая, решил ответить Петр.
Отчасти это было правдой. Армия научила его шоферскому делу. Потом был институт, в котором кем только он не подрабатывал. Потом была работа в каком-то засекреченном НИИ. Если бы Петр стал перечислять всю свою биографию, то это отняло бы приличное время.
- Это что ж получается, на все руки мастер? — удивился управляющий.
- Ну как бы да... И швец, и жнец, и на дуде игрец, — решил похвастаться Петр своим кругозором.
- «И швец, и жнец», говоришь? — повторил управляющий, откладывая удостоверение на край массивного стола. — Что ж, в нашем деле такие люди на вес золота. У нас тут не столица, мастеровых людей вечно не хватает. Да и фамилия у тебя известная! Ганс-то наш, к примеру, в медицине силен, а в механике - ну как свинья в ананасах. А вот к примеру, с конями дело имел?
Петр тут же вспомнил, как на втором курсе института подрабатывал тем, что убирал конюшню на городском ипподроме, за что жокеи даже иногда разрешали ему немного покататься на своих быстроногих лошадках.
- Давно это было, - честно признался Петр, почесывая затылок.
- Вот и славно! Кучер Архип у нас имеется, но слишком часто бражничает. В помощники я тебя к нему пока определю, — произнес управляющий. - А то порою он не справляется, просит вечно, чтобы я ему кого-то в подмогу послал. Вот я тебя к нему и приставлю пока, а там посмотрим, чем тебя занять. Это как барин решит.
Петр наконец не выдержал и задал вопрос, который созревал у него уже с полчаса:
- Со мною тут мужик один был, Исаак зовут. Поинтересуйтесь, может, кто-то его видал? - спросил Петр.
Управляющий бросил взгляд в сторону стоящих мужиков:
- Федор и Иван, вы точно никого больше не видели в имении?
Мужики стали креститься:
- Вот те крест, Аристарх Николаевич, кроме этого чудного больше ни одного постороннего в округе не заметили, а коль бы заметили, то с собой привели бы.
- Ладно, ступайте и поищите! А ты, Петр, со мною пойдешь, с кучером нашим знакомить буду, если он от вчерашнего бражничества оклемался.
Дорога до конюшни заняла минут пять, не более того. На подходе к ней Петр заметил пяток холопок. Они о чем-то шептались между собою, но, заметив управляющего, тут же перестали шептаться и стали поспешно кланяться ему.
- Непорядок! — сурово произнес управляющий. - Сегодня суббота, а виновницы пока не поротые. Видать, Архип еще не очухался от своей встречи с Бахусом.
Петр, приоткрыв рот, застыл на месте. Одна из баб была точной копией его Зинки. И рост, и стать, и смазливое личико... Петр даже вздрогнул.
- Зинка, ты, что ли? — внезапно вырвалось у него.
Холопка с непониманием посмотрела на него.
- Ну, Зинаида, а тебе чо? Не зыркай так, у меня ж мужик свой имеется, - грубовато произнесла холопка.
- Зинаида, я его не зыркать сюда привел, а правеж субботний чинить! В подмогу Архипу, - произнес управляющий. - А где, кстати, Архип? Почему сейчас не при делах?!
- Да хворый он нынче, кажись, - произнесла розовощекая деваха в коротком сарафане. - А непоротыми нам к барину ступать не велено.
- Да не переживайте так шибко, бабы, с белыми задами сегодня точно не останетесь, - урезонил управляющий.
- А нас ентот сегодня сечь-то будет? - спросила все та же разбитная девица в сарафане.
- Ты, Варвара, глупых вопросов не задавай! И не ентот, а Петр Александрович! И у него документ имеется с печатью! А за свой длинный язык двойную сегодня получишь! - произнес управляющий. - Это тебе не Архип, и перед ним ноги не раздвинешь!

Слегка припуганная Варвара вмиг примолкла.
- Ну что, Петр, с пятью бабами справишься? - поинтересовался управляющий.

- Постараюсь, - неуверенно ответил Петр, оценивая стоящих перед ним крепостных девок.

- Уж постарайся! А я тебе за это аж целый рубль ассигную, - произнес управляющий Аристарх, протягивая Петру монету.

В наше время Петр за рубль и со стула бы не встал, а тут пятерых баб следовало перепороть, а Варваре еще и двойную всыпать.

Петру не приходилось быть на конюшне и вдыхать свежий аромат навоза лет двадцать, и, чтобы не тревожить свое обоняние, он тут же велел двум девкам поставить лавку поближе к свежему воздуху. Перед тем как уйти с конюшни, управляющий все-таки дал понять, сколько розог кто из них заслужил. Варвара за свой язык должна была получить четыре дюжины, по три дюжины полагалось Зинаиде и Агафье, по две — дочери Зинаиды Ксанке и Стешке, самой младшей и самой тихой из баб. А если быть точнее, то Стешку бабой было называть еще рано. Этой конопатой девчушке с копной рыжих волос было максимум годков четырнадцать. Держалась она слегка в стороне от более взрослых баб, и на ее почти детском лице читался заметный испуг.

Петр стоял, чувствуя, как внутри все холодеет от смеси ужаса и абсурдности происходящего. Цифры, озвученные Аристархом, казались ему чудовищными: четыре дюжины — это же сорок восемь ударов, три дюжины - это тридцать шесть розог. Петр покосился на ворох прутьев, хищно торчащих из большой бадьи. Розги были свежими, гибкими, с еще не срезанными почками, которые при ударе имели свойство зло впиваться в кожу, словно маленькие коварные коготки.

- Чё время тянешь? - услышал он недовольный голос Агафьи. - Аль ты велишь нам самим друг дружку сечь? Ты только скажи, мы как-то справимся!

Петр, знакомый с поркой лишь по историческим книжкам и фильмам, наконец все-таки решился приступить к порученному ему делу. Он обвел баб взглядом. На удивление, вели они себя вполне спокойно: видимо, правеж был для них обычным делом. И только самая младшая из них, Стешка, всё держалась в стороне, собираясь вот-вот разреветься. Он представить себе не мог, как на эту малолетку он сможет поднять руку. Стешка всхлипнула - коротко, по-детски, - и эти всхлипы полоснули Петра по нервам острее, чем приказ управляющего.

«И где этот чертов Архип!!!» - не раз произносил про себя Петр, переводя взгляд с холопок то на лавку, то на бадью с розгами.
На правёж бабы особо не наряжались, явившись в исподнем, которое было не жалко. Исключение составляла разве что Варвара, явно перепутавшая гулянку с поркой и явившаяся в коротком сарафане. Видимо, у Архипа и впрямь на эту разбитную деваху были свои мысли.
А начать он решил всё-таки не с неё, а с Зинаиды, которая уж слишком сильно напоминала ему его полюбовницу. Зинаида без лишних слов стянула через голову свою домотканую льняную сорочку и, недолго думая, смиренно улеглась на лавку, крепко ухватившись пальцами за её ножки. Баба она была фигуристая, а её пухлый зад, хранивший на себе следы от прошлых порок, не мог не зацепить взгляд Петра.
- Начинай уж, а то замерзну в ожидании, — тихо сказала Зинаида, не поднимая головы. - Не на ярмарку, чай, пришёл товар выбирать! Аль пороть никогда не доводилось?
И в этих словах было что-то такое, что Петра явно задело. Он опять вспомнил свою Зинку и свою исчезнувшую заначку.
«Пороть, пороть и ещё раз пороть...» — слегка исправил Пётр известную цитату дедушки Ленина.
Пётр вытащил наугад пару длинных прутьев и не спеша подошёл к лавке. Он ожидал от Зинаиды покорной дрожи, слёз, просьб о прощении. Но ничего этого не было. Дородная деревенская баба лежала на лавке так же спокойно, словно на полке в деревенской бане.
Пётр невысоко поднял руку и опустил розгу на крепкий бабий зад. Зинаида слегка дёрнулась всем телом, но, стиснув зубы, промолчала. Он ударил ещё, затем ещё... Раз от раза Пётр стегал уже более уверенно, не испытывая особых сентиментов к этой крепкой холопке. Его воображение всё ещё рисовало его Зинку и его исчезнувшую заначку.
- Такое не прощается! - вдруг вырвалось из него.
Бабы подняли глаза и с непониманием посмотрели в его сторону. Пётр понял, что сказал что-то не то.
Зинаида была бабой крепкою: хоть и вертелась ужом, хоть и мычала, но голос в себе удерживала. И только на третьей дюжине стала время от времени вскрикивать, но не шибко громко. Стоящие рядом бабы тем временем о чём-то перешёптывались между собой. К концу третьей дюжины рука, державшая пучок прутьев, начала ныть, а плечо — слегка побаливать. Всё оказалось не так просто.
Получив последний удар, Зинаида, утирая слёзы, не спеша покинула скамью и взяла из рук дочери протянутую ею мамкину сорочку.
Вернув прутья в бадью, Пётр решил вновь покинуть конюшню в надежде наконец найти Исаака. Но соседа, к великому его огорчению, видно, так и не было. Пётр уже собирался возвращаться в конюшню, как почувствовал за спиною чьё-то дыхание. За его спиной стояла Зинаида с переброшенной через плечо всё ещё не надетой сорочкой.
- Спасибо тебе, Пётр Александрович, за науку, - негромко произнесла она.
Пётр хотел что-то сказать, но Зинаида его опередила:
- Ты, мил человек, чем в своём городе-то занимался? Небось каким-то писарем был аль чиновником? Силы в тебе нету и злости мало. Да и руки у тебя холёные, не наши, крестьянские. Розги держал, словно они тебе пальцы обжигали. Вродь ты и мужик, но сек, уж звиняй, по-нашему, по-бабски. Злость-то в тебе кой-какая имеется, но дюже маловато её в тебе. Ты не смотри, что я баба тёмная, я нутром просто чую: не наш ты, а чужой. А ещё ты баб дюже любишь и доброту к ним имеешь. А бабы твоею добротою частенько пользуются, и ты им уж шибко многое прощаешь...
Пётр, приоткрыв рот, слушал её. Вспомнил он, как лет двадцать назад одна цыганка нагадала ему, что вскоре с ним случится. Он во все эти гадания не верил и вспомнил об этом эпизоде только после развода со своею супругой. Уж слишком точным оказалось то предсказание. А эта Зинаида, хоть ничего общего с цыганами не имела, а говорила о нём всю правду и смотрела в корень.
- Признайся, что порол по первой? Да, было манясь больно, но не так больно, как при Архипе. Даже порою смех разбирал. Уж звиняй! Особенно после того, как розги после порки обратно в бадейку возвернул. Аль  концы на них были не разлохмаченные? Розги, Пётр Александрович, беречь не стоит. Посёк ими, на землю кинул, ещё посёк и снова на землю. Чё их беречь? Тебе ж потом холопы новых наломают. Думаешь, я только от боли кричала? Для порядка больше кричала, а не от боли.
- Как для какого порядка?
- Ну не нашенский ты, чё тут добавить. Когда Архип нас баб поучает, так ор на всю округу стоит! Порою от боли хочется из собственной кожи выпрыгнуть, лавку зубами сгрызть. А сейчас и глотку рвать желания особо-то и не было. Что до твоей доброты, так оставь её за порогом этой конюшни. Сечь нас надобно, а не гладить! Сейчас вот мою старшую Ксанку сечь будешь! Гляди уж, постарайся! Девка она у меня дюже избалованная. Меня из-за Ксанки не счесть сколько раз в кровь секли, особенно пока она малой была. Вот и сегодня из-за неё мне тоже перепало. Пока супруг силу имел, так он её частенько сам воспитывал, а после того, как хворь с ним случилась, так все силы из него и вышли-то. Самой приходится её порою уму-разуму учить, а ведь она уже вон какая вымахала! Уразумел, что ль?
Пётр молчал, чувствуя, как внутри где-то что-то ворочается. А что - непонятно. Зинаида смотрела на него без тени особого смущения, словно обсуждала не порку, а обычный покос или осенний сбор урожая. В её глазах читалась такая бабская, житейская мудрость, от которой становилось как-то не по себе. Она видела его насквозь: все его колебания, всю его мягкотелость, которую он сам принимал за милосердие, а она — исключительно за слабость, которая была неприемлема в этой барской усадьбе.
- Ксанка, чо стоишь? Приглашения ждёшь? Живо заголилась да на лавку ходи!
Дочь Зинаиды не спеша подошла к лавке. Зинаида помогла дочери живо заголиться и слегка подтолкнула её своим коленом к месту наказания. Ксанка, не скрывая слёз, легла на скамью, после чего Зинаида попросила баб покрепче её привязать. Пётр, вынув из бадьи свежие розги и храня в памяти слова Зинаиды, подошёл к заголённой дочери Зинаиды. Но после того, как он нанёс первые три удара, Зинаида решила взять происходящее в свои руки. Пётр, передавший ей розги, взял на себя роль стороннего наблюдателя. Стешка в тот момент даже отвернулась, а услыхав дикие крики Ксанки, которая была на пару годков постарше, даже попыталась закрыть ладошками свои уши.
Зинаида секла с каким-то остервенением, словно Ксанка и не дочь ей вовсе была. Даже Петру стало как-то не совсем по себе, когда он слышал визги молодой холопки:
- Мамоч... мама... Ай! Ой! Смилуйся, Христа ради! Ай-ай...
Ксанка извивалась на лавке, пытаясь укрыться от боли, но бабы привязали её крепко, да и верёвка была далеко не хлипкая. Крики наказуемой, поначалу отрывистые и полные мольбы, перешли в сплошной, надрывный вой, от которого Стешка, забившаяся в угол конюшни, задрожала всем своим ещё слабым девичьим телом. Пётр стоял, не шелохнувшись, сцепив руки за спиной, и продолжал думать о происходящем как о каком-то страшном сне. Он видел, как раз от разу на обнажённом теле девушки проступают багровые следы от злых розог, как вздувается и лопается местами кожа, оставляя кровавые следки. Он даже где-то понимал: а может, Зинаида права? В этом жестоком мире прошлого, где порядок держался на страхе и боли, его занюханное милосердие было лишь какой-то помехой.
Отсчитав положенное, Зинаида остановилась, вытирая пот со своего хмурого бабьего лица. Высеченная Ксанка, вся обмякшая и полуживая, лишь изредка вздрагивала от судорожных всхлипов. Бабы стали её отвязывать, а после того, как наконец освободили её, то под руки вывели несчастную из конюшни на свежий воздух, аккуратно уложив на расстеленную на траве рогожку. В конюшне вновь воцарилась гнетущая тишина и ожидание.
Пётр посмотрел на Зинаиду - та же ответила ему прямым, тяжёлым взглядом, в котором читался немой вызов: «Ну что, заезжий чудак, теперь понял, как сечь?»
- Твой черёд, - произнесла Зинаида, бросая взгляд в сторону ревущей и дрожащей молоденькой Стешки.
Но на этот раз Пётр Александрович решил Зинку не слушать. Он сам решил сделать выбор, остановившись на Варваре. Ну уж очень хотелось ему проверить, как эта разбитная и языкастая бабёнка себя под розгами поведёт. Пётр хоть и велел ей раздеваться, но Варвара особо не торопилась и стала строить Петру глазки, которые, судя по всему, с Архипом определённо срабатывали. Но Пётр, почувствовав в своих руках власть, решил не поддаваться на чары Варвары, которые в ней имели место быть. Чего только одни её высокие и упругие груди стоили! У его Зинки «дойки» были бы не такими заметными.
- Мож, пока Стешку выпорешь, а меня на апосля оставишь? - стала хитрить Варвара, подёргивая подол и без того короткого сарафана, демонстрируя ему свои мясистые ляжки.
Пётр был уже готов изменить своё решение, как вдруг услышал за своей спиной чей-то негромкий кашель. Обернувшись, он увидел стоящего за его спиной крепко сбитого мужичка. Росточкой, в отличие от Фёдора и Ивана, он был куда поменьше, но в ширине своих плеч он точно им не уступал.
- Эт тебя что ль в помощники ко мне определили? - произнёс он, дыхнув на Петра таким крепким перегаром, что он явно перешиб аромат навоза, - и впрямь чудной ты, как мне сказал Аристарх!
- А ты, я так понял, Архип?
- Не Архип, а Архип Тимофеевич, - важно уточнил мужик. - Хлебушек решил у меня отобрать?
- Ничего я не собирался, - ответил Пётр. - Пока тебя не было, и мне управляющий в твоё отсутствие велел баб выпороть.
- Ксанка знатно орала! Ты что ль её так хорошо посёк? Только надобно было сечёные места чем-то прикрыть, а то вмиг на них всякая тварь кровососная налетит. Они кровушку свежую сосать мастера.
Пётр бросил свой взгляд на Зинаиду в надежде, что она его не выдаст.
- Щас Архипушка прикрою, - произнесла Зинаида, выскакивая из конюшни.
Архип вновь подошёл к Петру и, ни о чём не спрашивая, зачем-то пощупал своими грубыми руками плечи и руки Петра.
- Ничо, кости есть, а мясо нарастёт, - с деловитым видом произнёс он. - А Ксанку всё ж не ты сек? Ведь Зинка на себя эту работу взяла? Аль я не прав? Коль бы хорошо сек, так пот бы тебя прошиб, а так ты сухой. Ничо, не боись, я никому о том не скажу. А сейчас ступай к барину Александру Борисовичу. Управляющий уже о тебе доложил, и теперь барин желает лично на тебя посмотреть. Как дойти?А вот из конюшни выйдешь - так ступай на прямки , пока в деревянную часовенку не упрешься, а как дойдешь до нее, так сворачивай на правую руку - вскоре барский дом увидишь. Только ты поспешай, а то вскоре барин изволит обедать.
К барскому дому Петр шел не спеша, обдумывая «легенду», которую он должен будет рассказать о себе барину. Когда он подошел к месту, в котором оказался в результате своей телепортации, его вдруг кто-то окликнул. Вначале он не придал этому внимания.
- Саныч, это я! - на этот раз голос из кустов прозвучал куда более громко.
Петр замер на месте.
«Да неужели?! Жив-таки, курилка!» Из придорожных кустов появилась взлохмаченная голова Исаака.
- Слав те, господи! - произнес Петр и, трижды перекрестившись, кинулся в кусты.
Исаак сидел в кустах, прижимая к груди «железку», именуемую машиной времени.
- Ты же вроде неверующий, а крестишься, - первым делом произнес Исаак.
- Тут не только креститься, но и пороть научишься, - ответил Петр.
- Пороть? Ты шутишь?! Кого пороть? - удивленно поинтересовался Исаак.
- Как кого? Холопов, ясное дело! Ты лучше расскажи, куда ты пропал? Я тут чего только не передумал!
- Да никуда не пропал. На портале со мною какая-то заминка вышла.
Исаак стал по-научному объяснять одну из версий того, по какой причине Петр оказался в прошлом раньше. Но объяснение оказалось уж слишком сложным, и Петр практически ничего из сказанного Исааком не понял.
- Я же говорил тебе, что в шабат тебе ничего делать нельзя! Даже перемещаться в пространстве.
- Да задержка вышла небольшая. Когда я телепортировался, тебя два мужика уже куда-то повели. Как-то не по себе стало...
- И мне, представь себе, тоже. Повезло, что в кармане каким-то чудом «корочки» по электробезопасности оказались.
Сказав это, Петр помахал перед Исааком своим удостоверением.
- Так оно же у тебя просроченное...
- Вернусь обратно - тут же его продлю!
- Для чего?
- А может, мне тут понравилось. Может, обратно захочу, - ответил Петр, размахивая перед носом Исаака серебряным рублем.
Исаак, взяв в руку монету, не мог не удивиться:
- Неужели серебро?
- Оно самое! Аргентум, образца середины XIX века! И это за то, что я подрядился выпороть пять холопок.
- И...?
- Вот, Изя, не поверишь: работенка далеко не легкая, но мне почему-то по вкусу пришлась.
Исаак бросил взгляд на часы:
- Кажется, мы заболтались, нам пора уже возвращаться.
Петр задумался...
- Уже?
- А что, есть иные варианты?
- А как насчет того, чтобы после возвращения вернуть меня обратно сюда?
Глаза Исаака округлились:
- Обратно? Не шутишь?
- Ну, не каждую же неделю тебе рубль серебром платят.А если я еще кое-какие «бумажки» сляпаю, так навар и покруче будет!

Где-то невдалеке послышался прерывистые женские крики.
Но в этот момент «железка» начала громко пищать.
- Лимит на пределе... Всё, возвращаемся, а то застрянем тут безвозвратно.

***

Сосед, недолго думая, нажал на кнопку, и буквально через какое-то мгновение они оба оказались на полу квартиры Исаака. Возвращение требовало, чтобы его отметили как удачное испытание прибора.
- Исаак, и тебе не жалко расставаться с этим сокровищем?
Исаак как-то хитро улыбнулся и, покинув кухню, скоро вернулся обратно, держа в руках еще одну «железку», но чуть меньшего размера.
- Конечно, жалко, поэтому я решил сделать копию и даже слегка ее усовершенствовать. Надеюсь, с микросхемами ты мне поможешь?
- Мог бы и не спрашивать! Конечно, помогу! Вечером жди в гости, а пока следует хоть немного поспать.
За время его отсутствия Зинка так и не появилась. Но почему-то в тот момент он больше думал о Зинаиде из прошлого, чем о своей сожительнице, которая обошлась с ним далеко не хорошо. И он просто не мог оставить это без последствий. Но прежде чем отправиться спать, он достал из кармана рубашки «корочки», оказавшиеся так полезными там, в патриархальном прошлом. Идея пришла неожиданно. Покопавшись в своих бумагах, он нашел точно такие же «корочки», только незаполненные. Недолго думая, он сел за стол и стал аккуратно заполнять их. В строчке, в которой необходимо было указать свою специальность, он старательно вывел: «заплечных дел мастер» — и дописал в скобках: «экзекутор 5-го разряда».
- Эт тебе не электронщик какой-то! - улыбаясь произнес он, пряча «корочки» в шкаф и отправляясь в спальню.
Пётр отошёл от сна только около трёх часов дня. Что он не один, стало понятно по шумам, которые раздавались со стороны кухни. Сомнений, что это была Зинка, у него не было. Спрашивать, где она была прошедшей ночью, он не стал, предполагая, что на этот случай у неё точно была какая-то «отмазка».
- Где деньги, Зин? - припомнил Пётр строчку из песни Владимира Семёновича.
Зинка от неожиданности вздрогнула, но с ответом слегка затянула.
- Да, да, те, которые лежали в томике Булгакова.
Зинка покраснела.
- Петь, ну не надо превращать это в трагедию. Деньги в течение месяца я тебе верну. Может, не все сразу, но половину верну точно.
- Что, так резко возникла непредвиденная статья расходов? А спросить у меня было нельзя?
За окном ярко светило солнце, но в квартире ходили тёмные грозовые тучи, и вот-вот должна была засверкать молния.
- Возникла... Ну прошу тебя, ну давай без сцен обойдёмся, тем более я ни копейки не потратила на себя. Честно.
- А вот это уже любопытно.
- Петь, у моей дочери через месяц выпускной. Ну, сам понимаешь, надо платье, туфли, сборы на выпускной бал.
Пётр присвистнул.
- Значит, дочь у тебя всё-таки есть, и совсем уже не маленькая. Только я не понимаю, зачем об этом все эти полтора года ты молчала. Кстати, а её случайно не Оксана зовут?
Зинка вздрогнула в очередной раз.
- Да, Ксения... А откуда тебе это известно?
- Да так, во сне видение было. Вот, мол, стою я в большой русской избе, а у тебя за спиной семеро по лавкам сидят. И ты начинаешь меня со всеми знакомить. Мне аж как-то жутко стало!
- Петь, ну не шути так и прости меня! Ну верну я тебе твою заначку. Ну прости...
- Верю, что вернёшь, но за подобное ответ держать надо! Это же воровство, Зин! Раньше на Востоке за это руку отрубали!
- Петь, ну мы же с тобой не на Востоке.
- Ты права, Зин, не на Востоке! А на Руси раньше за воровство на базарной площади кнутом били и клеймо потом ставили.
- Петь, ну не пугай ты так! Мы же в современном мире живём! Ну прости ещё раз...
- Вот выпорю - тогда прощу! — уверенным голосом произнёс Пётр, вспоминая наставления Зинаиды из прошлого.
Глаза у Зинки округлились, а голос задрожал.
- Петь, ну давай без всей этой домостроевщины, в двадцать первом веке живём же.
- Традиции помнить и беречь, Зин, надо. Предки наши не такие уж и тёмные были, какими их порою описывают. Так что пороть тебя, Зинка, буду за твой проступок.
- Ты, Петь, что, сегодня не с той ноги встал? Ты же раньше таким никогда не был!
- Ну, будем считать, Зин, что я за эту ночь переродился. Нет больше доброго и ласкового Пети, а есть теперь Пётр Александрович.
Зинаида попятилась, наткнувшись бедром на угол кухонного стола.
- Ой, Пётр Александрович... Ну ты же сейчас несерьёзно всё сказал? Я же для семьи, для Ксюши.
- Для семьи? Ха-ха-ха! Пока мы с тобой всего лишь сожители, а не полноценная семья. И про Ксюшу твою я только сегодня узнал. И то случайно. А начинать семейную жизнь с подобного... Уж извиняй, Зин, но я решил переосмыслить своё поведение в корне. Ты просто напрочь украла у меня доверие к тебе, Зин. А без доверия... Ну сама понимаешь, как без него? Давай так, Зин: или мы сегодня разбегаемся, или я иду за ремнём.

Зинка, приоткрыв рот, молча смотрела на Петра и никак не могла понять, как за один день могла произойти подобная метаморфоза: Петя, который ещё вчера ей многое прощал, порою сдувая с неё пылинки, и Пётр Александрович сегодняшний...
«Но как? За один день!»
— А можно я выберу второе? --неожиданно произнесла Зинка.

***

Насчёт «поляны» Исаак Ньютонович не подвёл... Вечером «поляна» была накрыта почти по старой доброй традиции: «почки заячьи верчёные, головы щучьи с чесноком, икра чёрная, красная... Да! Заморская икра баклажанная». Икры баклажанной, кстати, у Исаака в тот вечер на столе не было, зато «выпивона» было хоть залейся.
- И что, твоя Зинка вот так взяла и согласилась, чтобы ты её ремнём выпорол? - всё не мог поверить Исаак.
- А представь себе, согласилась! Ну, немножко для начала повыеживалась, а потом всё-таки задницу свою заголила. Получила от души! Даже на добавку напрашивалась. Изя, но я же не железный! Мне с утра и без того уже попотеть пришлось на конюшне.
- А теперь мне понятно, что за крики в подъезде слышались, — произнёс Исаак.
- Неужели так слышно было?
- Ну так себе, средне... До вызова полиции поэтому и не дошло.
- Так какая же порка без крика обходится!
Мужики в очередной раз чокнулись.
- Слушай, Исаак, а ты мне какую-нибудь печать не найдёшь? - поинтересовался Пётр, доставая новые «корочки» и протягивая их соседу. - Как бы небольшой практический опыт уже имеется.
Исаак Ньютонович, изучив содержимое удостоверения, ухмыльнулся:
- Саныч, а что же ты себе 4-й разряд присвоил? Мог бы и 6-й разряд себе нарисовать!
- Так я же тебе сказал, что практический опыт пока небольшой. Вот постажируюсь немного, а там и подумаю насчёт своей переаттестации.

[Avrros]

Живо написано. Вот уж интересно, кто и как Петра Александровича переаттестовывать будет.

[Serge de K]

Живо написано. Вот уж интересно, кто и как Петра Александровича переаттестовывать будет.

Мне кажется, что Архип.

[Mädchen]

Давай так, Зин: или мы сегодня разбегаемся, или я иду за ремнём.

Ремень? Почему? Он же пробовал пороть розгами. Тем более если речь завел про порку в прошлые века, то розги, только розги)))

[Iwanka]

Ещё один рассказ о порке на конюшне.
Мечта тематиков.
Только вот Петр Александрович оказался совсем не тематиком. Хотя потом то понравилось и жинку ремнём выдрал.
Наверно что у Петра на конюшне Зинка забрала розги и сама дочь высекла, юмор? Не думаю, чтоб такое было возможно.
В целом нормально.

[Serge de K]

Давай так, Зин: или мы сегодня разбегаемся, или я иду за ремнём.

Ремень? Почему? Он же пробовал пороть розгами. Тем более если речь завел про порку в прошлые века, то розги, только розги)))

Ну ремень как правило под рукой, а розги надо ещё найти.

[Julia Steinwasen]

Прочитала. Интересно.
Хотела бы тоже так на машине времени и на конюшню и торговую площадь.
Только тут ребята в верхней роли прокатились. А в нижней роли, как потом назад? Есть риск застрять там и не вернуться.
А Пётр то, латентный тематик
 Не успел попробовать, как сразу понравилось.

[Mädchen]

Ну ремень как правило под рукой, а розги надо ещё найти.

Вышел во двор да наломал веток)

[Serge de K]

Ну ремень как правило под рукой, а розги надо ещё найти.

Вышел во двор да наломал веток)

Ага!!! В деревне или селе это реально. А в городе попробуйте веток наломать! Ну конечно порубочных билет не спросят, а оштрафовать вполне могут. А вот с наступлением ночного времени это можно сделать без последствий.

[Mädchen]

Ну ремень как правило под рукой, а розги надо ещё найти.

Вышел во двор да наломал веток)

Ага!!! В деревне или селе это реально. А в городе попробуйте веток наломать! Ну конечно порубочных билет не спросят, а оштрафовать вполне могут. А вот с наступлением ночного времени это можно сделать без последствий.

Это то понятно, в городе сложно...
Но розги классика и какой ремень может быть после розог?)

[-SpankMen-]

Вышел во двор да наломал веток)

Далеко не каждая ветка достойна быть розгой, но каждая виновная попа достойна розги.   

[Ж.Г.]

Теперь ясно, откуда взялся Иван Петрович Кулибин. Интересная идея происхождения гениального изобретателя от попаданца в прошлое.  Отец его, правда, насколько я помню, был мелким торговцем, а не крепостным, но это, биографы, наверное, напутали.

[uttu]

Увлекательное чтиво, с перемещением во времени. Впрочем, после третьей (бутылки?) - еще и не то причудится. А что, для того и пьем, чтоб кайф и настроение словить, и даже с "рогатыми" иль "зелеными" пообщаться.

[ProstoAna]

Машина времени даёт автору возможность поместить современного взрослого героя в историческую обстановку, где наказание воспринимается совершенно иначе. И Пётр сначала буквально не знает, что делать: для него происходящее абсурдно и страшно.
Зинаида. Она оказывается не просто очередной персонажкой для эпизода наказания. Именно она объясняет Петру, что он неправильно понимает местные правила. Её разговор с ним после первой сцены фактически становится идейным центром рассказа.
Интересный ход: Пётр считает себя мягким и добрым человеком, а Зинаида воспринимает эту мягкость как слабость. Это уже не просто «историческая порка», а столкновение характеров и мировоззрений.
Пётр постепенно меняется. В начале он вообще не воспринимает себя как человека, способного заниматься подобным. В конце же он уже совершенно иначе смотрит на своё приключение и даже хочет вернуться в прошлое.
В современности Пётр злится на Зинку за украденные деньги. В прошлом он встречает женщину, почти идентичную ей внешне, и именно она фактически переосмысливает его отношение к наказанию. А затем Пётр возвращается и применяет уже полученный опыт к современной Зинке.
То есть получается своеобразная временная петля характера.
Хороший рассказ

[Cux]

хороший рассказ. Порка в прошлые века на конюшне.
То, что Зинаида взяла "розги" в свои руки, это я не совсем понял.