официантка по направлению

[Julia Steinwasen]

На улице было темно и шёл дождь, хотя ещё накануне стояла тридцатиградусная жара. Молодая женщина лежала в постели, ей совсем не хотелось вставать. За последние полгода жизни в этой стране, куда она приехала в поисках счастья, Катя привыкла спать до обеда, ведь работы у неё не было.
Она приехала в Германию почти год назад и сразу же пошла на языковые курсы, хотя и так очень хорошо владела немецким. Закончив обучение с отличием, Катя принялась искать работу. Она понимала, что устроиться в школу невозможно, но рассчитывала попасть хотя бы в детский сад — тем более что в стране остро не хватало воспитателей. Но увы. Несмотря на то, что у неё было педагогическое образование учителя младших классов и воспитателя, её диплом был официально подтверждён, а языком она владела едва ли не в совершенстве, на работу её брать не спешили. Чтобы трудиться здесь по профессии, требовалось местное образование. На её казахстанский диплом работодатели попросту не хотели смотреть.
Полежав в кровати ещё какое-то время, Катя всё же поднялась. Сегодня у неё был важный термин — визит в ведомство по трудоустройству. Она понимала, что ничего нового ей там, скорее всего, не предложат, но играть в игры с чиновниками было нельзя. Агентство выплачивало ей пособие по безработице, и стоило один раз пропустить встречу без уважительной причины, как это могло обернуться серьёзными проблемами.
На приём Катя пришла вовремя, так как с детства не выносила опозданий. Получив талончик, она вошла в кабинет и села на стул. Напротив неё, за рабочим столом, сидела сотрудница ведомства — фрау Бёзе, молодая блондинка, которая на вид казалась даже моложе самой Кати.
— Вы получили от нас направление на работу?! — строго спросила молодая сотрудница бюро, закончив заполнять документ на компьютере.
— Да, но эти направления были на фабрику, — несмело ответила посетительница, — это же не по моей специальности.
— Напомните, кто вы у нас по образованию?! — всё так же строго спросила фрау Бёзе.
— Я учитель начальных классов, — сказала Катя, — у меня высшее образование!
— Так и ищите работу по специальности! — служащая пожала плечами. — Вам никто в этом не мешает!
— Но меня нигде не берут! — у посетительницы появились слёзы на глазах, а в горле встал ком. Ей стало так обидно. Да, права была мама, когда говорила ей: «Доченька, зачем тебе этот институт нужен?! Мы в Германию едем! Там твой диплом не пригодится! Лучше иди немного поработай!». Получилось именно так, как сказала мама. До отъезда Катя не успела поработать по специальности после окончания института, а здесь её нигде не брали. — Мне везде отказывают!
— Понаехали тут с купленными дипломами! — рассердилась блондинка, а потом спросила: — А от меня-то вы что хотите?! Или вы думаете, что я или кто-то ещё из бюро может приказать, чтобы вас взяли на работу в школу или детский сад?!
Катя промолчала. А что она могла сказать? Да, сотрудники бюро по трудоустройству не могли ни на кого влиять, кроме безработных.
— Вот вам ещё одно направление на работу! — фрау Бёзе протянула девушке лист бумаги. — Это уже третье направление, и отказаться вы не можете! Если вы откажетесь, бюро перестанет платить вам пособие по безработице! Это закон, а не моя идея, не моё желание!
— Но это же работа официанткой! — прочитав, куда её направляют, сказала, точнее, крикнула Катя. — Да ещё и в ночной клуб! За кого вы меня принимаете? Я не проститутка!
— Успокойтесь! — строго сказала сотрудница бюро по трудоустройству. — Это не бордель! Хотя, даже если бы это и был публичный дом, правительство узаконило проституцию. Теперь это такая же работа, как и все остальные, а проститутка — вполне обычная профессия! Мы получили добро на то, чтобы отправлять в бордели тех, кто слишком долго сидит без дела или просто не хочет работать! Это чтобы вам всё было предельно ясно и понятно. Но мы здесь тоже люди и никого в такие места насильно не шлём. За всё время по всей стране было всего несколько подобных случаев. И то в одном из них девушка сама попросила выдать ей направление!
Слёзы продолжали течь по щекам Кати. То, что её слали всего лишь в ночной клуб, а не в дом терпимости, девушку всё равно не устраивало. Ведь в такие заведения мужчины обычно ходят с определённой целью, и становиться объектом их желаний Катя категорически не желала.
— В конце концов, вы сами во всём виноваты! — было видно, что у фрау Бёзе кончается терпение разговаривать с этой русской выскочкой и зазнайкой. Ей, сотруднице ведомства, для отчёта нужно было трудоустроить определённое количество людей. И она добьётся этого, даже если ей придётся отправлять упрямиц вроде этой Кати на панель. — Радуйтесь, что вас направляют работать простой официанткой! Перед вами была девушка, её тоже распределили в клуб, но работать она там будет топлес! Вы знаете, что такое топлес?! Да, она будет обслуживать клиентов и разносить заказы с обнажённой грудью! Так что, пока я не передумала, берите бумагу — и вперёд, на работу!
Если в кабинете Катя ещё хоть как-то сдерживалась, то едва выйдя на улицу, разрыдалась в голос. Да, совсем не об этом она мечтала, когда училась в институте и когда ехала сюда, в Германию, на ПМЖ. Что теперь делать?! Как быть?! Отказаться нельзя. Точнее, можно — но только если экстренно найти другую работу. Но где её взять?! И тут ей в голову пришла идея. У неё ведь остались старые направления от бюро на фабрику. Катя решила, что уж лучше вкалывать у станка, пусть на конвейере, пусть в ночную смену, чем в злачном месте, пусть даже это был всего лишь клуб.
Родителей, к счастью, не было дома. Да, пока у неё не было ни работы, ни собственной семьи, она была вынуждена жить с ними. Направления на фабрику пришлось поискать. В какой-то момент Катя испугалась, что сама или мама случайно выбросили их. Но, слава богу, бумаги нашлись. Пробежавшись взглядом по строчкам и удостоверившись, что это именно то, что нужно, Катя бросилась на автобусную остановку.
На автобус она опоздала. Мало того, проезжавший мимо «мерседес» специально заехал в глубокую лужу, обдав Катю с головы до ног грязной водой. Девушка в сердцах громко и грязно выругалась вслед водителю. «Мерседес» резко затормозил и задом подкатил обратно к Кате. Стекло пассажирской двери опустилось. В салоне сидела крашеная блондинка, на вид которой было максимум лет 25-30.
— Сука, ты кого сейчас послала?! — на чистейшем русском языке выкрикнула она. Девушка уже потянула за ручку, собираясь выйти из машины, но сидевший за рулём парень остановил её. — Тебе повезло, сучка, что мы торопимся! В следующий раз ты отгребёшь по полной!
Окно закрылось, и машина умчалась. Следующий автобус был только через час.
На фабрике её ждал новый удар — ей отказали. Буквально за полчаса до прихода Кати на работу оформили другую девушку. Свободных мест больше не осталось.
— Попробуйте прийти через месяц, — это всё, что смогли предложить ей в отделе кадров.
— Но я готова работать прямо сейчас! — сделала последнюю отчаянную попытку Катя.
— Понимаю, но ничем не могу вам помочь, — сотрудница лишь сочувственно покачала головой.
Катя вышла за ворота фабрики и долго стояла на остановке. В руках у неё была сумка, а в сумке — проклятое направление. Она достала листок и снова посмотрела на адрес. Теперь отступать было некуда.
Дорога до заведения казалась бесконечной. Можно было поехать на автобусе, но Катя решила пройтись пешком: ей нужно было собраться с мыслями. С каждым пройденным километром ей становилось всё страшнее.
«Официантка! Только официантка! — старалась убедить себя девушка. — Принести напитки. Убрать со стола. Принять заказ. Ничего больше!»
Но где-то глубоко внутри сидела другая мысль, от которой она никак не могла избавиться.
«А если это неправда?! — шептал внутренний голос, сея ещё больше сомнений. — Что тогда?!»
Катя слышала достаточно разговоров, чтобы понимать, какими бывают подобные заведения. Что на самом деле значит «обслуживать клиентов» и какая грязь иногда скрывается за красивыми словами.
Хозяйка заведения встретила её сама. Это была молодая женщина, примерно её возраста, но державшаяся гораздо увереннее.
— Марианна Фокс! — представилась она.
— Катарина Хазе, — девушка достала из сумочки направление и протянула будущей шефине.
— Подожди-ка! — внимательнее присмотревшись к Кате, сказала хозяйка заведения. — Я тебя где-то определённо видела.
— Вы ошибаетесь, — робко возразила Катя. Она не понимала, где и как могла встретиться с владелицей ночного клуба, ведь таких знакомств у неё точно не было.
— Да точно! — Марианна пристально посмотрела в глаза стоявшей напротив девушке и вдруг перешла на русский: — Ты та сука, что осмелилась меня послать! Я тебя хорошо запомнила!
— Извините... — тихо пробормотала Катя. Теперь она тоже узнала ту наглую девицу из «мерседеса». Узнала и похолодела от ужаса. Мало того, что она панически не хотела здесь работать, так теперь её хозяйкой оказалась эта стерва. Катя испугалась того, что её теперь может ожидать.
— Засунь своё «извините» знаешь куда?! — злобно рассмеялась хозяйка заведения. — Заходи, что стоишь как истуканка?!
Внутри было тихо. Они вошли в кабинет.
— Опыт работы официанткой есть? — Марианна внимательно посмотрела на Катю.
— Нет.
— А образование?
— Воспитательница, учительница...
— Воспитательница?! Учительница?! — усмехнулась директриса.
В этой интонации Кате послышалась явная насмешка.
— Мне сказали, что здесь нужна официантка.
— Нужна, — Марианна продолжала с издевкой разглядывать новенькую.
— Только официантка?
— Посмотрим, — хозяйка заглянула ей прямо в глаза. — Если только ты сама не захочешь чего-то другого. «Воспитательницы и, особенно учительницы» пользуются у наших клиентов большим спросом!
— Я не это имела в виду! — у Кати мгновенно пересохло во рту. Она прекрасно поняла, какой пошлый смысл эта стерва вложила в слово «воспитательница».
— Запиши свои размеры! — вместо ответа потребовала директриса. Хоть она и была, по мнению Кати, законченной стервой, но новые сотрудницы ей сейчас были нужны позарез. Нагнав для порядка страху на новенькую, Марианна перешла на профессиональные рельсы.
Через полчаса перед Катей уже лежала её новая рабочая форма. Посмотрев на неё, девушка лишилась дара речи и долго не могла прийти в себя.
— Я это не наде́ну! — перед ней лежал откровенный наряд в стиле «эротичной горничной»: ультракороткое платье, белый воротничок, белый фартучек, чулки, туфли на шпильке, стринги и красивый, но абсолютно прозрачный бюстгальтер.
— Наденешь! — строго отрезала хозяйка. — Это твоя форма!
— Нет!
— Да! И без всяких возражений!
Выбора не было. На глаза снова навернулись слёзы. Девушка испуганно огляделась по сторонам, ища глазами место, где можно спокойно переодеться.
— Посмотрите на неё, какая стеснительная! — рассмеялась Марианна и вышла из кабинета, оставив новенькую одну и дав ей возможность переодеться без лишних глаз.
Катя, вытерев слёзы, полностью сняла свою одежду. Она медленно взяла форму и так же медленно начала её надевать. Юбка оказалась настолько короткой, что девушка инстинктивно попыталась потянуть её вниз.
— Она слишком короткая! — возмутилась Катя, когда шефиня вернулась в кабинет.
— Здесь у всех такая форма! Хочешь ты этого или нет.
— Я не смогу так работать!
— Сможешь! Ещё как сможешь! И чтобы я больше этого нытья не слышала! — перебила её хозяйка. Внимательно оценив фигуру новенькой, она добавила: — Тебе, кстати, эта форма очень идёт.
Катя почувствовала, как к горлу снова подступают слёзы. Она ведь приехала сюда работать воспитательницей или учительницей. У неё был диплом, были чёткие планы. Она собиралась в совершенстве выучить язык, найти место в детском саду или школе, устроить свою жизнь... А теперь стояла в чужом кабинете перед женщиной, которая разговаривала с ней так, словно у неё не было права решать даже то, что на себя надеть.
— Я хочу уйти! — Катя решительно покачала головой. — Я не буду работать в таком виде!
— Хорошо. Можешь идти, — хозяйка равнодушно пожала плечами и указала рукой на дверь. — Только завтра не забудь зайти в Arbeitsamt и объяснить им, почему ты отказалась ещё от одного рабочего места.
Катя, уже почти повернувшаяся к выходу, замерла. Опустив взгляд, она вспомнила, в каком наряде сейчас стоит, и окончательно поняла, что попалась. У неё просто больше не оставалось других вариантов.
— Вот это правильное решение, — Марианна удовлетворённо кивнула, взяла телефон и кому-то позвонила. В кабинет вошла женщина средних лет и забрала Катю с собой. Она сделала новенькой яркий, вызывающий макияж и уложила волосы.
Когда Катя впервые вышла в зал, ей казалось, что на неё смотрят абсолютно все. Плотный слой косметики непривычно изменил её лицо. Высокие каблуки заставляли идти осторожно, контролируя каждый шаг. Короткая юбка казалась Кате почти неприличной, и она машинально пыталась прикрыться кружевным фартуком.
— Не дёргай юбку, — тихо раздался из-за спины голос хозяйки, неожиданно оказавшейся рядом. Катя замерла. — Улыбайся.
Она через силу растянула губы в улыбке. В этот момент к ней повернулся первый посетитель — мужчина средних лет.
— Добрый вечер!
— Добрый вечер, — её собственный голос прозвучал тихо и неуверенно. Катя протянула меню, чувствуя, как мелко дрожат руки.
И всё время, пока она принимала первый заказ, в её голове крутилась одна-единственная мысль: «Только бы меня не заставили делать больше того, что обещали! Только бы это действительно была просто работа официанткой!»
Катя ещё не успела отойти от столика, как мужчина неожиданно протянул руку и бесцеремонно шлёпнул её по полуобнажённой ягодице.
— Не трогайте меня! — она резко отшатнулась, едва не выронив поднос.
— Ну чего ты такая серьёзная? — мужчина пьяно рассмеялся.
Катя почувствовала, как внутри неё всё вспыхнуло. После долгих часов страха, унижений, пока она шла сюда, пока надевала эту позорную форму и пыталась держать себя в руках, она наконец сорвалась.
— Я сказала: не трогайте меня! — закричала она на весь зал.
В помещении мгновенно стало заметно тише.
— Что здесь происходит? — хозяйка появилась почти сразу.
— Он меня трогал! Он шлёпнул меня по попе! — возмутилась Катя.
— Я просто пошутил, — посетитель небрежно пожал плечами. — Какая она у вас недотрога!
— Извините, она у нас новенькая, первый день работает! — Катя до последнего надеялась, что хозяйка встанет на её сторону, но тут же поняла, как жестоко ошиблась. Марианна вежливо улыбнулась мужчине: — Ваш заказ вам принесёт другая девушка.
Грубо перехватив Катю за руку, директриса потащила её за собой в кабинет. Девочки, работавшие в зале, сочувственно посмотрели новенькой вслед. Каждая из них прекрасно знала, что её там сейчас ожидает, — все они в своё время прошли через это. Хозяйка заведения была невероятно строгой.
— Как ты посмела нагрубить клиенту?! — резкая оплеуха обожгла щёку девушки.
— Но он... — из глаз Кати брызнули слёзы.
— Я всё слышала! — последовала ещё одна пощёчина, теперь уже с другой стороны.
— Он... он... нарушил мои границы! — Катя окончательно растерялась, не зная, что говорить в своё оправдание. — Я ничего плохого не сделала!
— А вот об этом мы поговорим отдельно! — довольно резко отрезала Марианна. — Здесь ты не споришь с клиентами. Ты работаешь у меня, а значит, обязана подчиняться правилам.
— Я не обязана терпеть всё подряд! — сквозь слёзы закричала Катя.
— Ошибаешься, — хозяйка посмотрела на неё очень холодно. Девушка увидела в её глазах не просто раздражение, а настоящую, леденящую жёсткость. — На первый раз я тебя прощу. Сейчас ты выйдешь в зал и извинишься перед гостем.
— Нет! Я не буду извиняться за то, что на меня распускали руки!
— Ты сама выбрала для себя наказание, — хозяйка несколько секунд молчала, оценивая её упрямство, а затем строго добавила: — Хорошо. Значит, будем разбираться иначе.
Катя упрямо вскинула голову. Решив, что разговор окончен, она вышла в зал, на ходу вытирая слёзы. Ей пришлось зайти в туалет, чтобы хоть немного привести в порядок размазавшийся макияж.
Когда она вернулась, то с удивлением обнаружила, что один из столов полностью освободили от посуды и скатерти и немного отодвинули в сторону от его привычного места. Рядом со столом стояли несколько официанток и сама хозяйка. А чуть поодаль стояла высокая напольная ваза, из которой торчали длинные гибкие прутья.
— Катя, подойди ко мне! — скомандовала шефиня, стоявшая у стола.
Катя испуганно огляделась по сторонам. Она не понимала, что происходит, но интуитивно чувствовала, что ничего хорошего её не ждёт. Девушка медленно сделала несколько шагов вперёд.
— Ты понимаешь, за что будешь наказана? — спросила Марианна.
Катя молчала. Она понятия не имела, как вести себя в подобной ситуации. Да, у неё за плечами был целый институт, но даже там не учили, как реагировать на подобный произвол.
— За то, что устроила сцену перед гостями заведения. И за то, что наотрез отказалась выполнить моё прямое распоряжение, — Марианна истолковала её молчание как немой вопрос и решила прояснить ситуацию.
Катя не находила слов. До этой самой минуты она ещё робко надеялась, что всё ограничится лишь выговором в кабинете. Но теперь она отчётливо поняла, как далеко всё зашло. Девушка ещё не знала, о какой именно экзекуции идёт речь, но её сердце сжалось от дурного предчувствия.
— Ты получишь дюжину ударов тростью за своё поведение! За дерзость в отношении клиентов и за упрямство...
Дальше Катя уже не слышала или просто не хотела слышать. В этот момент окончательно рухнула её последняя надежда на то, что здесь она сможет сохранить хотя бы каплю контроля над собственной волей. И хуже всего было то, что вокруг находились люди. Посетители продолжали равнодушно смотреть. Никто не вмешивался, никто не спрашивал, что с ней происходит. Для всех присутствующих это было просто ещё одним эпизодом обычного вечера. Катя стояла перед хозяйкой, изо всех сил стараясь не показывать, как сильно дрожат её руки.
Страх пришёл внезапно — точно такой же, какой она помнила из детства. Когда-то она уже стояла перед родителями с этим удушающим ощущением: вот сейчас произойдёт то, чего ей ужасно хочется избежать, но сделать уже ничего нельзя. Тогда ей было всего четырнадцать. Это был её день рождения. Она так долго упрашивала родителей отпустить её к друзьям, уверяла, что уже совсем взрослая... И вела себя на празднике «соответственно»: напилась вдрызг, потом пошла курить, а потом появились мальчики... Всё зашло куда дальше простых поцелуев. Но ведь она так отчаянно хотела казаться взрослой! Да, она не планировала этого, но алкоголь взял своё, а мальчикам так хотелось. Сколько их тогда было?.. А потом, под безжалостными розгами родителей, она ревела и кричала как маленькая девочка. Тогда её тоже пороли прилюдно — свидетелями экзекуции стали старший брат и его девушка, на которой он позже женился. Потом, правда, они развелись, но это уже совсем другая история...
Что делать сейчас?! Катя хотела выкрикнуть, что в современном мире, а особенно в Германии, порка сотрудников и телесные наказания на работе строго запрещены законом, что она обязательно будет жаловаться во все инстанции! Но она не проронила ни слова. Почему? Этого она и сама не знала.
Вместо этого она покорно сделала именно то, что ей приказала шефиня — легла грудью на стол, повернувшись обнажённой попой к посетителям зала. Катя старалась просто не думать о том, насколько это унизительно и как ей должно быть стыдно. Она вообще не знала, за что зацепиться умом, мысли беспорядочно путались в голове...
Всё началось внезапно. Первая резкая боль обожгла кожу, и Катя не сдержалась — заорала во весь голос. И неожиданно для неё все, кто находился в баре, одновременно, словно долго и упорно тренировались, громко выкрикнули: «Раз!»
Катя даже не видела, кто именно её порет — ей, по большому счёту, было уже всё равно. Она крепко зажмурила глаза. Так стыдно ей не было ещё никогда в жизни.
Она — молодая женщина с высшим образованием... Нет, не так... Она — учительница, пусть пока и младших классов! Она приехала сюда в поисках красивой жизни... Хотя нет, она просто хотела обеспеченного будущего без особых проблем. А вместо этого она лежит на столе, и на её голые ягодицы одна за другой опускаются трости. Да, её, Катю, дипломированного педагога, пороли как нашкодившую маленькую девочку. И что хуже всего — она сама сейчас вела себя точно так же, как в те четырнадцать лет. А зал продолжал хором кричать: «Два! Три! Четыре!..»
Катя кричала от боли, с огромным трудом удерживая нужную позу на столе. Когда её в первый и последний раз выпороли родители, было далеко не так больно... Или она просто всё забыла?! Ей стоило невероятных усилий не унижаться ещё больше и не умолять о пощаде, хотя жжение было просто невыносимым. Катя и представить себе не могла, что бывает так больно. А зал безжалостно скандировал: «Пять! Шесть! Семь! Восемь!..»
Было всего двенадцать ударов. Но их вполне хватило для того, чтобы Катя твёрдо пообещала себе: повторения подобной экзекуции она в будущем постарается избежать любой ценой.
Она с трудом поднялась на ноги. Хотелось бы сказать, что она опустила юбку и поправила одежду, но юбочка была настолько короткой, что попросту не закрывала багровые следы ни на бёдрах, ни на нижней части ягодиц. По щекам Кати текли слёзы, смешиваясь с тушью и соплями. Найти в себе силы и посмотреть в зал? Нет, только не это! Ей казалось, что её самооценка упала куда-то ниже плинтуса.
И вдруг произошло то, чего она никак не ожидала — зал взорвался аплодисментами. Катя опять разревелась. К ней подошла одна из официанток, её новая коллега, и увела в туалет. Там она принялась успокаивать Катю, говоря, чтобы та не злилась на хозяйку, ведь Марианна на самом деле хорошая. Просила не принимать всё близко к сердцу, уверяя, что ничего страшного не произошло.
А ведь смена ещё не закончилась, нужно было продолжать работать. Катя посмотрела в зеркало, и ей стало дурно — она категорически отказывалась выходить к людям в таком виде. Но коллега лишь ободряюще улыбнулась, игриво шлёпнула её по пострадавшей попе и заявила, что для Кати это настоящий звёздный час.
Выйдя в зал, Катя каждой клеточкой тела чувствовала, как на неё все пялятся, но поделать ничего не могла. Посетителей было очень много, работы — невпроворот. Времени на то, чтобы отдохнуть или пожалеть себя, бедную, просто не оставалось. И как назло, очень многие гости хотели, чтобы их обслужила именно Катя.
Когда рабочий день наконец завершился, хозяйка позвала новенькую к себе в кабинет. Катя похолодела от страха. Что она опять сделала не так? Или шефиня решила припомнить ей дневной скандал на улице? Опять порка или что-то похуже?
Вместо этого Марианна протянула ей плотный конверт.
— Что это? — спросила Катя, заглянув внутрь. Там лежали деньги. Очень много денег. — Это зарплата в конверте?
— Какая ты странная! — улыбнулась Марианна. — Это твои чаевые и плата за порку.
— Плата за что?!
— Со временем поймёшь, — снова усмехнулась шефиня и добавила, — Обычно девочки у нас сами напрашиваются на порку. Посетители делают на это ставки, платят хорошие деньги. Сегодня так получилось, что ты невольно оказалась в этой роли. Вообще в этой игре участвуют те девочки, которые хотят заработать побольше. А вот если ты захочешь быть у нас «воспитательницей или учительницей» в специальной программе — это будут совсем другие, огромные деньги. Подумай об этом! А чаевые — это за твою честную работу официанткой. Их девочки забирают каждый день.
Катя вышла на свежий воздух и совершенно не знала, как ей реагировать на всё, что произошло. Деньги, которые она получила в конверте... Это была огромная сумма всего за один вечер. Да, попа невыносимо болела и было до безумия стыдно, но...
— Катя?! — прямо возле неё резко затормозила машина.
Стекло опустилось, и девушка обомлела: за рулём сидел её старший брат.
— Ты выглядела просто круто! — широко улыбнулся он. — Ты молодец, Катюха!
— Виктор?! — Катя едва не сгорела на месте от стыда. Это ведь был её родной брат, и он всё видел... Абсолютно всё. Теперь он знал, что она работает в таком месте и что её только что прилюдно выпороли на столе.
— Катюха, да ладно тебе, расслабься, — усмехнулся Виктор, заметив её дикий испуг. — Моя девушка тоже здесь работает, танцует топлес...

[ProstoAna]

Интересное начало: Катя получает направление, от которого пытается избавиться, затем сама себе закрывает альтернативу, и в итоге оказывается именно там, куда меньше всего хотела попасть. Это хорошая цепочка «одно решение → следующая проблема → ещё худший выбор».
Встреча с девушкой из Mercedes — сразу хорошо даёт понять, что это личный конфликт, а не просто абстрактное противостояние «начальница — новенькая».
Проблема переселенцев из бывшего СССР — образование, диплом. Это проходит через весь рассказ. Катя начинает как дипломированный педагог, уверенная, что её образование определяет её будущее, а постепенно оказывается в совершенно чужой для себя роли. Это, пожалуй, самый интересный тематический конфликт рассказа.
Публичная порка, мало того, что присутсвуют коллеги, но и посетители. именно здесь у Кати может возникнуть очень сильная и противоречивая эмоциональная реакция.
коллеги видят её унижение;
посетители видят;
посетители начинают считать удары;
получается ощущение, что она перестала контролировать собственную ситуацию;
для окружающих это уже не её личная неприятность, а часть представления.

Поэтому после сцены вполне естественна мысль вроде:

«Теперь все здесь это видели. Как я вообще завтра выйду к этим людям?»
Сразу после наказания — не просто стыд

Самое болезненное для неё может быть даже не само наказание, а потеря приватности.

Поэтому после сцены вполне естественна мысль вроде:

«Теперь все здесь это видели. Как я вообще завтра выйду к этим людям?»
Потом — растерянность от неожиданной реакции клиентов

Вот здесь у тебя появляется хороший психологический парадокс.

Катя ожидает:

стыд → отторжение → желание спрятаться.

А получает:

стыд → внимание → популярность → деньги.

И это может совершенно выбить её из равновесия.

Деньги создают ещё более сильный внутренний конфликт. Она получает ощутимую сумму именно за работу, которую она считала унизительной.
Реакция — «Вот эти деньги — за что именно?»  — наиболее правильная.

Появление Виктора добавляет новый уровень стыда: теперь Катя понимает, что её новая работа, о ней узнал брат, о ней могут узнать и остальные — мама, отец.

То есть весь день она думала:

«Меня увидели чужие люди».

А в конце обнаруживает:

«А если меня увидят знакомые?»

Это уже не просто стыд перед посетителями, а страх возвращения этой истории в её обычную жизнь.

И интересно, согласится ли Катя, получив на руки такой конверт, попробовать себя в этом баре в роли учительницы или воспитательницы, как предлогала Марианна?

[Marjeta]

Какой насыщенный день вышел у девушки.
Думаю, деньги в конверте примирят (от слова Мир) ее с нынешней работой.

Понятно, что это - фантазия. Но, всё же...Весьма прибыльная работа!